Записи с меткой «Арсюри»

Мамалдык

В старину у одного чуваша по имени Тунгылдык было три дочери и один сын. Старшую дочь звали Чагак, что значит Сорока, среднюю — Чегесь, то есть Ласточка, млад­шую — Чеппи — Последыш, сына звали Мамалдык. Отец перед смертью сказал Мамалдыку, чтобы тот отдавал сестер замуж за того, кто первый посватается.

Однажды, когда Мамалдык убирался во дворе, туда забрел Волк. Мамалдык испугался незваного гостя. А Волк обежал три раза двор, обернулся человеком и говорит:

—  Ну, Мамалдык, я пришел сватать твою сестру Чагак. Пригласил Мамалдык гостя в дом, показал ему невесту.

Без долгих разговоров поладили и начали свадебный пир. Три дня пировали, договорились, когда невесту увозить, а потом Волк вышел во двор, обежал три раза вокруг него, обернулся волком и умчался в лес.

Много ли, мало ли времени прошло — как-то полил силь­ный дождь. Мамалдык вышел убрать телегу под навес, видит — вместе с водой плывет прямо к нему во двор Рыба. Три раза вокруг двора проплыла, стала человеком и говорит:

—  Ну, дружище Мамалдык, я пришел сватать твою сестру Чегесь.

Отдал замуж Мамалдык и среднюю сестру. Три дня гуляли, пили-ели, а на прощанье договорились, когда приезжать за не­вестой.

Прошло еще какое-то время, прилетел во двор к Мамалдыку Ястреб. Облетел три раза двор, стал человеком и говорит:

—  Я пришел сватать твою сестру Чеппи.

Отдал Мамалдык за Ястреба Последыша, отгуляли свадьбу, и Ястреб улетел.

На другой день с шумом-громом прикатили на тройках с бубенцами одиннадцать волков, объехали три раза двор, обернулись одиннадцатью молодцами. Мамалдык испугался, стоит посреди двора, глазами хлопает.

—  Что перепугался, мы тебя есть не собираемся, — говорят гости. — Мы приехали с добром и миром.

—  Проходите в избу, коли так, — приглашает Мамалдык.

В избе гости едят-пьют, а, уходя, забирают с собой Чагак. Трижды объехав двор, делаются опять волками и вместе с не­вестой уезжают в лес.

Прошло еще немного времени и опять полил дождь, а вслед за ним появились во дворе одиннадцать рыб, обошли трижды двор и стали людьми. Зашли в избу, угостились и увели с со­бой Чегесь. Во дворе опять обернулись рыбами и уплыли своей дорогой.

Потом как-то раскудахтались и разбелялись со страху в разные стороны куры. Вышел Мамалдык, видит — одиннадцать ястребов во дворе. Облетели три раза двор, стали людьми, во­шли в дом.

Попили-поели, забрали с собой Чеппи, превратились опять в ястребов и улетели.

Остался Мамалдык один-одинешенек. Плохо одному: и лю­бая работа из рук валится, и дома сидеть скучно, не с кем сло­вом перемолвиться. Впору руки на себя накладывать. Поду­мал так Мамалдык, взял веревку да и пошел в лес вешаться. Выбрал сук покрепче, привязал к нему веревку, голову в пет­лю сунул. Только приготовился с жизнью распрощаться и вдруг — шмяк! — на землю грохнулся. Оглянулся Мамалдык: Арсюри — Леший рядом стоит, топор в руке держит, которым веревку обрубил.

—  Моему зятю сто лет надо жить, а он в петлю лезет, не­хорошо! — качает головой Арсюри.

—  Как это я могу быть твоим зятем, если еще не женил­ся? — говорит Мамалдык.

—  Иди домой, открой сундук деда, там лежит бумага, из которой узнаешь, чьим должен быть зятем, — ответил ему Ар­сюри.

Мамалдык пришел домой, отыскал в сенях старый дедов­ский сундук, порылся в нем и на самом дне в уголке нашел бумагу, в которой говорилось:

«Тунгылдык, если твой сын не будет моим зятем, то от тво­его дома не останется ни кола ни двора, сам ты наткнешься на нож, Мамалдык повесится, твоих дочерей унесет вихрем. Пока трогать тебя не буду, даю тебе срок, но как только Мамалдык выдаст замуж своих сестер, он должен жениться на моей дочери. Меня он найдет, если будет идти все время на во­сток».

И раз, и два прочитал Мамалдык злосчастную бумагу, по­плакал, погоревал, а только делать нечего — пошел искать сво­его будущего тестя с дочерью-невестой.

Идет-бредет он по лесной тропинке. Встречает на пути дво­рец. Заходит в него и видит свою старшую сестру Чагак.

—  Хорошо, что тебя не встретил твой зять, мой муж Волк, — говорит сестра.

—  А если бы и встретил? — недоумевает Мамалдык.

—  Так он же питается человечьим мясом, — объясняет се­стра. И только она так сказала — зашумел, загудел лес.

—  Это мой муж идет, — говорит сестра. — Спрячься! Прячет она брата в подпол. А муж-Волк уже на пороге.

—  Фу-фу, человеком пахнет! — говорит Волк.

—  День-деньской среди людей кормишься — как человеком не будет пахнуть?! — отвечает сестра.

—  Что ты ни говори, а у нас в доме человек, давай его сюда, я съем, — начинает сердиться Волк.

—  А если это мой брат, и его съешь? — спрашивает Чагак.

—  Нет, Мамалдыка не трону, — отвечает Волк. — Мамалдыка сам три дня угощать буду, три бочки вина выставлю.

Мамалдык выходит из подпола, и Волк начинает его уго­щать. Три дня они пьют-гуляют, три бочки вина выпили. А ко­гда пришло время Мамалдыку уходить, Волк выдернул из хво­ста три волоса, протянул Мамалдыку и сказал:

—  Понадоблюсь — спали эти волосинки.

Идет Мамалдык путем-дорогой дальше. Встречает еще один дворец. В нем жила средняя сестра Чегесь.

—  Заходи скорей, пока не явился мой муж, а то он тебя тут же съест, — сказала сестра и спрятала Мамалдыка.

Тотчас зашумел, загудел лес, явился зять и сразу:

—  Фу-фу, человечиной пахнет!

—  Целыми днями среди людей бываешь, как тут не пах­нуть, — говорит сестра.

—  В нашем доме человек, — настаивает зять, — давай его сюда, я съем.

—  А если это мой брат, и его съешь? — спрашивает сестра.

—  Если брат, три дня сам его буду угощать, три бочки вина выставлю.

Вышел Мамалдык к столу, три дня его зять поил-кормил, три бочки вина они с ним выпили. Настало время прощаться.

—  Вот тебе три чешуйки, — говорит зять, — понадоблюсь — сожги их.

Идет-бредет дальше Мамалдык своим путем на восток. Еще один дворец на пути повстречал. В этом дворце жила младшая сестра Чеппи.

—  Как хорошо, что тебя не встретил твой зять, — говорит сестра и прячет Мамалдыка в подпол.

Загудел, зашумел лес, является зять и прямо с порога:

—  Фу-фу, человеком пахнет!

—  Как не пахнуть, когда целыми днями среди людей быва­ешь, — говорит сестра.

—  Вытаскивай его поскорей, я есть хочу! — закричал на нее муж.

—  А если это мой брат, и его есть будешь? — спрашивает Чеппи.

—  Если это Мамалдык, пусть выходит, — сразу смягчился муж, — я его не только не трону, а три дня сам угощать буду, не пожалею три бочки вина.

Три дня пьют-едят, все три бочки до дна выпили. На проща­ние Ястреб три пера у себя из хвоста выдернул и Мамалдыку отдал:

—  Понадобится моя помощь — спали эти перья, сразу же явлюсь.

Пошел Мамалдык дальше и теперь-то уже дошел до своего будущего тестя Арсюри. Тот обрадовался, вывел к нему свою дочь-невесту и, не откладывая, справил свадьбу.

Арсюри был уже стар и после свадьбы своей дочери прожил недолго. Перед смертью он позвал зятя и отдал ему двенадцать ключей. Одиннадцать из них блестели, как начищенные, вид­но, все время были в ходу, а двенадцатый совсем заржавел.

—  Этими одиннадцатью ключами, зятек, ты можешь поль­зоваться, сколько тебе угодно, — сказал Мамалдыку Арсюри, — а двенадцатым ни я, ни мой отец, ни мой дед ничего не откры­вали, и ты тоже не открывай.

С этим и помер тестюшка.

Мамалдык взял ключи и начал обходить оставшиеся ему в наследство амбары и подвалы. Открыл один амбар — в нем до­верху пшеница насыпана, открыл другой — бочки мяса впрок насолены. В подвалах тоже чего только не было: и оружие вся­кое, и конская сбруя, и меха всех зверей.

Дошел Мамалдык до одиннадцатого подвала, открыл, а он полон человеческими головами. Закрыл тут же, а про себя ду­мает: «А что же в двенадцатом? И почему мой тесть не велел его открывать? Что если хоть одним глазком заглянуть?» При­открыл он дверь двенадцатого подвала, заглянул в него и ах­нул: там сидел огнедышащий Змей — дракон. Самый страш­ный из всех злых духов, про какие только приходилось Мамалдыку слышать от своих родителей. Дракон может пристать к человеку как болезнь. Для него ничего не стоит через трубу явиться к одинокой женщине в образе мужчины и улечься с ней в постель. Он может вместе с молнией попасть в дом к одинокому мужчине в образе женщины. Он может все... И как только Мамалдык увидел сейчас огнедышащую пасть Змея, его сразу же обуял великий страх. Забыв про все на свете, он по­бежал в дом. Но открывает он дверь и видит — Змей уже сидит в доме, обнявшись с его женой.

—  Спасибо, Мамалдык, что освободил меня, — говорит Змей. — За это я тебя не трону, уходи подобру-поздорову на все четыре стороны.

До слез обидно Мамалдыку: из собственного дома выгоня­ют, а только что поделаешь, со Змеем спорить не будешь, надо уходить.

Пошел он куда глаза глядят. Идет, а сам все думает, как бы со злым Змеем счеты свести, как бы его одолеть. И тут он вспомнил про своих зятьев. Взял он волосок, чешуйку, перо и спалил их. Тут же явились зятья и спрашивают:

—  Чем можем пособить тебе, Мамалдык?

—  Я выпустил Дракона, а он отнял у меня жену и выгнал из дома, — пожаловался Мамалдык. — Надо его, во что бы то ни стало, убить.

—  На это у нас сил не хватит, — отвечают ему зятья. — Ты лучше упроси жену, чтобы она выведала у Змея, где находит­ся его душа. Тогда нам легче будет с ним разделаться.

Мамалдык так и сделал. Жена спросила у Дракона, где его душа. Тот ответил: «Посреди моря-окияна стоит дуб, в том дубе — бык, в быке — утка, в утке — три яйца. В яйцах моя душа».

Мамалдык взял топор и поплыл морем. Нашел дуб и сру­бил его. Из дуба вышел бык. Мамалдык спалил волос Волка, тот прибежал и разодрал быка. Из быка вылетела утка, Ма­малдык спалил перо Ястреба, тот настиг утку, но яйца из нее упали в море. Мамалдык спалил рыбью чешуйку, приплыла Рыба и достала со дна морского яйца. Мамалдык одно яйцо разбил тут же, а остальные понес домой.

После того, как Мамалдык разбил первое яйцо, Дракон за­хворал и затревожился: «Что-то душа не на месте, уж кто не добрался ли до нее? Пойду-ка посмотрю». Но только он хотел дверь открыть, Мамалдык — шмяк! — на порог два остальных яйца. Дракон тут же и упал замертво.

Зажили Мамалдык со своей молодой женой в мире и спо­койствии, много детей, говорят, нажили, а добра всякого у них и так было не счесть.

Чувашские сказки. 2-е изд. Чебоксары: Чувашское книжное издательство, 1984 г. — 160 с. Перевод Семена Ивановича Шуртакова.