Иван

Жили-были мужик да баба. Уже на старости лет ро­дился у них сын. Назвали его Иваном. Не успел сын научиться ходить, мать умерла. Отец в недолгом времени же­нился еще раз. От второй жены родилось три девочки.

Мачеха сразу же невзлюбила Ивана, а когда он подрос и начал ходить в школу, стала подумывать, как бы и вовсе сжить его со свету.

У Ивана было два любимца: жеребенок и кудлатый щенок. Он постоянно играл с ними, кормил и холил. И когда возвра­щался из школы, каждый раз сначала бежал к жеребенку, по­том играл с собакой и только потом уже заходил в дом.

Думала-думала мачеха, как погубить пасынка, и вот что придумала. Она испекла для него лепешки, подмешав в тесто яду. Съест, мол, парень такую лепешку и отдаст богу душу.

Иван в тот день, как всегда, придя из школы, завернул к своему любимому жеребенку. Пришел в хлев, а жеребенок стоит в нем чем-то опечаленный.

—  Жеребенок, ты что такой печальный? — спросил Иван.

—  Как же мне не быть печальным, — отвечает жеребе­нок. — Мачеха хочет отравить тебя: она испекла для тебя ле­пешек с ядом.

—  Что же мне делать? — спрашивает Иван.

—  Ты возьми лепешку, сделай вид, что ешь, а сам выйди из дома, а лепешку отдай щенку, — сказал жеребенок.

Иван вошел в избу.

—  Ах, дитя, ты, наверно, голоден, — залебезила перед ним мачеха, — на-ка вот я тебе лепешку испекла, поешь ее.

Иван берет лепешку и, делая вид, что ест, выбегает во двор. Щенок уже поджидал его, и Иван отдал ему лепешку, щенок поел лепешку и его тут же начало рвать.

Иван не сразу вернулся в избу, а какое-то время гулял со своими сверстниками. А когда пришел домой, мачеха очень удивилась.

«Как же это он сумел остаться в живых?» — думает мачеха. И придумывает разделаться с пасынком другим более верным способом. На другой день она подвесила на тоненькой веревочке над дверью острый топор. Расчет был простой: па­рень придет из школы, хлопнет дверью и топор упадет ему прямо на голову.

Но Иван, как и всегда, прежде чем войти в избу, забежал к своему любимцу — жеребенку. Жеребенок опять стоял пе­чальный.

—  Что ты опять стоишь такой печальный? — спрашивает Иван.

—  Как же мне не быть печальным, — отвечает жеребенок, — если мачеха по-прежнему хочет во что бы то ни стало погубить тебя. Она повесила над дверью топор, и как только ты захлоп­нешь дверь, топор упадет и разобьет тебе голову.

—  Что же делать? — спрашивает Иван.

—  Ты возьми с собой щенка, открой дверь и пусти его вперед, — сказал жеребенок. — А как только собака войдет в избу, сильно хлопни дверью, сам же оставайся в сенях.

Иван позвал щенка и повел в избу. Как только щенок пе­реступил порог, Иван сильно захлопнул дверь, топор грохнул­ся и размозжил бедной собаке голову. Лишь после этого вошел в избу и сам Иван.

Мачеха из себя выходит: «Как же это пасынку удается избегать неминуемой смерти? Тут что-то не так». И в конце концов идет за советом к знахарке.

—  Так и так, — говорит она знахарке. — Остался от первой жены моего мужа парнишка. Парнишка непутевый, никудыш­ный. Я пробовала и так и этак избавиться от него, а ничего у меня не получается.

Знахарка говорит мачехе:

—  У него жеребенок знает колдовство. Так что сначала на­до прикончить жеребенка, потом легко будет разделаться и с мальчиком.

Вернулась мачеха домой и ну зудеть мужу: заколи да заколи жеребенка. И кусает будто он ее, и лягает и вообще никакого житья от него нет. Жаль было мужу жеребенка, Да что поделаешь, пришлось уступить настояниям жены.

Ушел наутро Иван в школу, а отец начал вить веревку, что­бы покрепче привязать жеребенка, когда станет его колоть.

Вернулся Иван домой и перво-наперво идет к жеребенку. Тот стоит горем убитый, из глаз слезы катятся.

—  Что ты такой? — спросил Иван. — Что случилось?

—  Пока еще не случилось, но скоро случится, — сказал жеребенок. — Мачеха ходила к знахарке, та ей сказала, что тебя от смерти спасаю я, так что, мол, сначала надо разде­латься с жеребенком, потом легко будет прикончить и тебя. Сейчас отец твой в избе вьет веревку, чтобы покрепче привя­зать меня, когда будет колоть.

—  Что же нам делать? — заплакал с горя и Иван.

—  Ты попробуй вот что сделать, — говорит жеребенок, — Иди в избу и скажи отцу: я вырастил жеребенка, ухаживал за ним, позволь мне последний разочек прокатиться на нем по двору. Отец разрешит, и ты скорей садись на меня, а когда сядешь, хлестни меня, как следует...

Иван вошел в избу. Видит: отец вьет веревку.

—  Зачем тебе понадобилась веревка, отец? — спрашивает Иван.

—  Да вот жена упросила заколоть жеребенка, — отвечает отец, — веревка может понадобиться.

Иван заплакал.

—  Разреши мне, отец, последний раз прокатиться на моем любимом жеребенке, — просит он отца. — Ведь я больше всех ухаживал за ним, я вырастил его.

—  Что ж, прокатись, сынок, — отвечает отец.

Иван вышел во двор, оседлал жеребенка, вскочил на него и стегнул ремнем. В мгновение ока жеребенок перескочил через ворота и, как ветер, помчался по полю. Мачеха спохватилась, послала погоню, да было уже поздно: ни один конь не смог догнать жеребенка.

На пути Ивану с жеребенком попалось свиное стадо. Же­ребенок приостановился и сказал:

—  Ты, Иван, сходи к пастуху и попроси его зарезать одну свинью. Мясо отдай пастуху, сам возьми лишь один пузырь. Я подожду тебя здесь у дороги.

Иван сделал так, как велел жеребенок, вернулся к нему со свиным пузырем.

—  А теперь надень пузырь на голову, — оказал ему жере­бенок.

Иван надел пузырь, опять сел на жеребенка и они помча­лись дальше.

Ехали они, ехали, до большого города доехали. Жеребе­нок остановился и говорит Ивану:

—  В этом городе живет царь. Ты иди к царю, нанимайся его царский сад сторожить, а я останусь здесь. Если понадоблюсь — только свистни, и я стану перед тобой, как лист перед травой.

Отправился Иван к царю и нанялся сторожить сад. В саду был шалаш. Ночью Иван ходил по саду, а днем, с утра до вечера, спал в шалаше. Если его кто-то о чем-нибудь спраши­вал, он всегда отвечал: «Не могу знать».

У царя было три дочери-невесты. Но, вместо ожидаемых сватов, вдруг приходит известие, что в такой-то день старшая дочь будет съедена трехглавым черным змеем.

Вся царская семья, все царские слуги и министры впали в безысходное горе. Царь шлет гонцов во все концы своего царст­ва и через них объявляет: «Кто спасет мою старшую дочь, за того я ее и выдам замуж».

Наступил назначенный змеем день. Все пошли на озеро за царским садом. Впереди шли молодцы-удальцы, пожелавшие сразиться со змеем и породниться с царем.

Вот из озера с шипением выплыл трехглавый черный змей. И всех молодцов, как ветром, сдуло. Видя это, Иван выскаки­вает из шалаша и громко свистит. В ту же минуту является уже оседланный и с саблей сбоку седла жеребенок. Иван сни­мает с головы пузырь — раньше волосы у него были медно-рыжими, а теперь стали золотыми — вскакивает на жеребенка и с саблей в руке мчится к озеру. Одним взмахом он срубает все три головы змея. И не успел никто опомниться, как Иван уже вернулся в сад, надел на голову пузырь и лег в шалаше, а жеребенка отпустил в поле.

Мимо шалаша проходили царские дочери и не удержались, чтобы не укорить Ивана:

—  Спишь целыми днями, Иванушка-дурачок, даже не при­шел поглядеть, как добрый молодец змея убил.

—  Не могу знать,— ответил им Иван.

Проходит какое-то время и, как снег на голову, падает на царя новое известие: в такой-то день средняя дочь будет съеде­на семиглавым змеем.

Опять стон и плач стоит в царском дворце. Опять призывает царь молодцов-удальцов вступиться за свою дочь и обещает отдать замуж за того, кто ее спасет.

Но наступает назначенный день, с шипением выплывает из озера семиглавый черный змей, и опять молодцы-храбрецы, при виде змея, ударились в кусты.

Иван вышел из шалаша, свистнул жеребенка, а когда тот примчался, снял с головы пузырь и поскакал к озеру. Первым ударом Иван срубил пять голов змея. Змей, в свою очередь, ударил хвостом Ивана и сломал ему безымянный палец. Сама царская дочь подбежала к Ивану и своим платочком перевязала ему палец. Иван еще раз замахнулся саблей и отрубил послед­ние две головы змея. А пока все кругом от радости и удивле­ния ахали да охали, Иван пустил жеребенка в поле, а сам залез в шалаш, надел на голову пузырь и лег спать.

Опять проходили мимо шалаша царские дочери и опять посмеялись над Иваном:

—  Спит дурачок и ничего не видит, ничего не слышит.

Уставший после боя со змеем, Иван и в самом деле не слышал, что говорили царевны. Он уже крепко спал.

Но тут средняя дочь вдруг увидела на пальце Ивана свой платочек, да и пузырь, второпях, Иван надел не очень акку­ратно — из-под него видны были, золотые волосы. Царевна ис­пугалась и подумала: «Неужели мне придется выходить замуж за этого дурачка?»

Но страхи царевны оказались напрасными. Среди молодцов-удальцов, как и в первый раз, нашелся такой, который ут­верждал, что змея убил именно он. Царь отдал старшую и сред­нюю дочь за их ложных спасителей.

Проходит еще какое-то время, и новое известие повергает в печаль и уныние весь царский двор: в такой-то день двенадцатиглавый змей съест младшую дочь. Плачут слуги, рыдают мать с отцом.

И опять раздается клич на все царство:

—  Кто спасет мою дочь, тот и будет ее мужем.

Младшая дочь была красоты неописуемой; съехавшиеся со всего царства молодцы-удальцы обещают царю: спасем, обяза­тельно спасем!

Но вот настал назначенный день, из озера выплыл с шипе­нием двенадцатиглавый змей, и храбрецы, враз забыв свои громогласные обещания, попятились назад.

Иван вышел из своего шалаша, вызвал жеребенка, а когда тот примчался, сел на него и с саблей в руке полетел на озе­ро — только золотые волосы на ветру развеваются.

С первого замаха Иван и на этот раз срубил пять голов змея. Змей ударил его огромным хвостом и вбил по пояс в землю. Земля на берегу озера была мягкой, и Ивану удалось выбраться на новое место. Опять размахнулся он саблей и сру­бил еще пять голов. Змей, в свой черед, еще раз ударил Ивана и загнал его в грязь по самые плечи. Как знать, может, и не выбраться бы Ивану, не помоги ему кое-кто из осмелевших молодцов. А уж как только выбрался, рубанул из последних сил саблей и срубил последние две головы змея.

Крик всеобщей радости прокатился над озером. Все кину­лись благодарить золотоволосого удальца, победившего страш­ного змея. А только от победителя и след простыл. Иван вско­чил на своего быстроногого жеребенка, да и был таков. У ша­лаша надел на голову пузырь и завалился спать.

Опять мимо шалаша идут с озера царевны и качают голо­вами:

—  Наш Иван и нынешнее сражение со змеем проспал. Приходят дочери к отцу, а там уже сидит удалец-молодец и в грудь себя колотит:

—  Это я спас царскую дочь, я победил змея!

Царь надевает ему на палец колечко дочери, и начинается свадебный пир.

В самый разгар свадебного застолья царь вспомнил про своего садового сторожа Ивана и говорит:

—  Сходите-ка в шалаш, позовите сюда и Иванушку-дурач­ка. Сегодня для всех радостный день, пусть и он с нами вместе порадуется-повеселится.

Пошли звать Ивана, Иван не идет. «Не могу знать», — гово­рит. Посылает царь за сторожем второй раз. «Не могу знать», — отвечает Иван и на второе приглашение. И только тогда, когда пришли его звать в третий раз, Иван вышел из шалаша, сорвал с головы пузырь так, что он лопнул, и золотые волосы Ивана рассыпались по плечам, после этого вызвал своего жеребенка и вскочил на него.

Сначала Иван сделал три круга по царскому двору. Сидит на жеребенке, держит перед собой завязанный платочком палец и время от времени встряхивает золотыми волосами: мол, уз­наете, кто бился со змеем? Понятное дело, все его узнали.

Доехал Иван третий круг, привязал жеребенка к коновязи и проследовал в царские палаты. И в них вошел с поднятым вверх завязанным пальцем.

Младшая дочь царя, как только увидела в дверях Ивана, сразу узнала его и сказала: — Вот мой спаситель! — подбежала к нему и поцеловала.

Царь, не долго думая, сорвал колечко с пальца молодца-лжеца и надел на палец Ивана, а самозваного спасителя ве­лел повесить.

Та же участь грозила и мужьям старших дочерей царя. Иван вступился за самозванцев: попросил царя отпустить их на все четыре стороны. Царь согласился.

После этого свадебный пир продолжался три дня и три ночи подряд. Я на том пиру был, вместе с Иваном мед-пиво пил.

А Иван, говорят, и по сей день живет с молодой женой счастливо.

Чувашские сказки. 2-е изд. Чебоксары: Чувашское книжное издательство, 1984 г. — 160 с. Перевод Семена Ивановича Шуртакова.

Похожие сказки: