Как дед ходил в школу

Жил-был бедный дед. Как-то собрался он и пошел в сельскую управу. Встретил там учителя с сигарой в зубах. Говорит ему дед:

—  Курите! Все курите!

—  Может, и вы бы закурили, дедушка? И угостил деда сигарой. Спрашивает дед:

—  Скажите мне, пан учитель, как это вы курите дорогие сигары, а у меня не на что купить и простого табака?

—  Потому, что я в школе учился — ответил учитель.

Идет дед и думает: «Пойду-ка и я завтра в школу». На следующий день приходит в школу.

—  Что вам, дедушка? — спрашивает учитель.

—  Да вот пришел в школу.

—  Э, дедушка, опоздали вы малость.

—  Ну, тогда будьте здоровы…

На другой день дед ранехонько встал и опять в школу.

—  Что вам, дедушка?

—  Вот пришел я в школу пораньше, а то вы вчера сказали, что опоздал малость. Учитель смеется:

—  Да не так я говорил, дед! Не к уроку ты опоздал, а учить тебя уже поздно — больно стар.

—  И то правда.

Повернул дед домой. Идет и на дороге находит сумку. Взял ее, открыл — а сумка полна денег. Зажили дед с бабой припеваючи.

Только как-то поссорились они. Стукнул дед бабу по затылку. Рассердилась баба, да и донесла, что дед забрал чужую сумку с деньгами.

Таскают деда в полицию, допрашивают, бьют. Нашелся и пан — хозяин той сумки.

И вызывают деда в суд. Судья спрашивает:

—  Нашел ты, дед, деньги?

—  Нашел.

—  А когда нашел?

—  Да когда в школу ходил.

Посмотрел судья: деду уже лет семьдесят, а пан совсем молодой. «Нет. Деньги не этого пана». И остались деньги у деда.

Как бедняк избавился от злыдней

Один крестьянин был таким бедным, что часто и он сам, и его семья ложились спать голодными. А был он работящий мужик, трудился с утра до вечера, да всё без толку. Как говорится, в таких руках и золото камнем станет. Бился несчастный, как рыба об лед, но никак не мог избавиться от нищеты. То град побьёт его посевы, то мор унесёт вола, то все куры передохнут.

А был тот бедняк искусным гусляром, второго такого во всей деревне не сыщешь. Поэтому его часто звали на свадьбы и гулянья народ повеселить. И всегда люди давали ему что-нибудь за его игру. Однажды в воскресенье вернулся он домой со свадьбы хмельной да весёлый и принёс кусок сала и каравай ситного хлеба. Давно его ребятишки не видывали такого лакомства. Накормил он голодных детей, а потом взял гусли и заиграл хороводную песню. Повскакала детвора со своих мест и пустилась в пляс: гоп-гоп, гоп-гоп!

Пляшут дети, веселятся, а отец смотрит на них и не может нарадоваться.

Вдруг он заметил, что вместе с ними кружатся в хороводе какие-то маленькие уродцы, страшные и противные: с длинными ручонками и злыми глазенками, с кривыми ножонками и тонкими шейками. И так их много — не перечесть!

Удивился бедняк и перестал играть. Мигом человечки всполошились, засуетились, затолкались, бросились к печке и юркнули под неё.

—  Кто вы такие? — спросил бедняк. А уродцы и отвечают ему из-под печки тоненькими голосами:

—  Мы — злыдни. Больше всего мы довольны, когда кто-нибудь работает от зори до зори за кусок черствого хлеба и щепотку соли и ходит вечно голодный.

«Ага! — догадался бедняк. — Поэтому мне так не везёт. Это из-за них я не могу свести концы с концами!»

—  Хорошо ли вам там, под печкой? — спросил крестьянин злыдней. А они хором ответили:

—  Где уж там хорошо! Такая теснота и духота, что задохнуться можно. Разве ты не видишь, сколько нас расплодилось?

—  Коль так, сделаю-ка я вам гнездо поудобнее!

Сказав это, бедняк сбегал под навес, принёс большой глиняный кувшин с двумя ушками и крикнул злыдням:

—  А ну, вылезайте из-под печки, размещайтесь в новом доме!

Выскочили злыдни, запрыгали от радости и влезли в глиняный кувшин. А крестьянин спрашивает их:

—  Все вы здесь?

—  Все! Все!

—  Не остался ли какой-нибудь хромоножка под печкой?

—  Нет! Нет! Мы все здесь. Нет среди нас хромоножек.

А крестьянин только того и ждал: закрыл он кувшин крышкой, замазал тестом, отнёс его в поле и бросил в овраг под кривую дикую грушу.

«Теперь мне, может, и повезёт» , — подумал он и довольно потёр руки.

Прошло полгода, а, может, и больше. Крестьянину действительно повезло: за чтобы он ли взялся — всё у него спорилось. Рожь ли посеет — по самую грудь вырастет, зерно налитое, тяжёлое; свинья опоросится — двадцать розовых поросят принесёт, куры по два яйца в день сносят. И поля у него всем на загляденье, и хозяйство!

Вольготная жизнь пришла в крестьянский дом. Не плачут больше голодные малыши, ходят чистенькие, опрятные, словно господские дети. Соседи диву даются, никак понять не могут, откуда это бедняку такое счастье привалило.

А в этой деревне жил жадный и завистливый богач. Пошёл он к крестьянину и стал у него выведывать, как это ему удалось избавиться от нищеты: уж не нашёл ли он горшок с золотыми или, может, добрый волшебник повадился к нему?

—  Клада я не нашёл и дьявол мне не помог, — ответил крестьянин. — Просто я работаю, не покладая рук, поэтому мы и за жили богаче.

—  А разве ты раньше не так трудился?

—  Работал я так же, да вот. . . — не выдержал крестьянин, — злыдни мне мешали. За что ни возьмусь — всё они мне пакостят. А когда я их прогнал, пошло у меня дело на лад.

—  Как же ты их прогнал? — спросил богач.

Крестьянин рассказал ему, как он избавился от злыдней.

—  А куда ты отнёс кувшин?

—  В овраг, под кривую грушу. Попрощался богач и побежал прямо в овраг. Нашёл он кувшин и открыл крышку. Высыпались из кувшина злыдни, словно горох. А богач и говорит:

—  Эй, злыдни, выходите на волю! Ступайте опять к своему хозяину. Он уже разбогател и очень соскучился по вас.

—  Ой, нет! — запищали злыдни. — Мы боимся его. Он опять придумает какую-нибудь ловушку и уж тогда нам не сдобровать. Уж лучше ты нам помоги, ты такой добрый, мы с тобой пойдём. Испугался богач и бросился бежать. А злыдни — за ним. Прибежал он домой и, еле переводя дух от усталости, крепко-накрепко запер за собой дверь. Но злыдни пролезли сквозь щели в дом, да так схоронились в потайных уголках — днём с огнём их не сыщешь! И расплодилось их, развелось такое множество, словно тараканов за печкой.

И начал богач беднеть: скотина у него передохла, коней украли, волки задрали овец, а однажды ночью сгорел и дом. Успел богач спастись в одном исподнем белье. Остался завистник гол, как кол, стал ещё беднее, чем раньше наш крестьянин. Горько раскаивался богач да было уже поздно.

Знахарь

Жил-был убогий мужик и пошел в батраки наниматься. И где его ни нанимали, какую плату ни давали, не берет он.

—  Научите, — говорит, — понимать, что птицы и звери говорят, тогда наймусь.

Понятно, никто такого не знает. Вот раз и встречает его дед.

—  Наймись, — говорит, — ко мне.

—  А научите понимать, что какая птица и какой зверь говорят?

—  Ладно, — говорит, — научу, только ты должен мне целый год ту работу делать, которую я задам. Как отработаешь, научу, а не отработаешь, не научу.

Вот и стал он на работу, и надо было ему неугасимую печь топить. Дает ему дед пару лошадей и говорит:

—  Будешь на этих лошадях дрова подвозить, а кормить их будешь углями, но смотри, чтобы печь не угасала. А как чуть малость затухнет, вся работа твоя пропала.

Сказал это и исчез. Вот как взялся он возить, возит для той печи дрова, а никак не навозит, только кинет, уже и нету. Стал он раз лошадей кормить, а они ему и говорят:

—  Не клади нам углей, а дай хоть сена немного, тогда мы и сами управимся.

Положил он им сена, — прежде возил рук не покладая, а теперь уже возит помаленьку, отдыхает, а печка все не угасает. Прослужил мужик год, пошел за расчетом.

—  Ну, — говорит дед, — иди, теперь ты все будешь знать.

Ушел он, идет и идет, и виднеется на шляху трактир.

«Вот, думает, там и заночую». Вдруг слышит — сидит ворон и каркает:

—  Этот трактир ночью сгорит, и кто в нем заночует, тот в беду попадет!

Он все понял и не зашел в трактир. Идет дальше, глядь — едет извозчик.

—  Здравствуй!

—  Здравствуй!

Расспросили один другого, кто да откуда, а извозчик и говорит:

—  Нанимайся ко мне.

—  Хорошо, — говорит, — наймусь.

—  А где ж, — спрашивает он хозяина, — нам ночевать?

—  Да там вон, в трактире, пожалуй. — Нет, хозяин, лучше мы в степи остановимся.

Вот остановились, только легли спать, а батрак и слышит, что собачка, которая за извозчиком всю дорогу бежала, лает:

—  Эй, подымайтесь, трактир горит!

Разбудил он хозяина, тот благодарит его, что он ему отсоветовал в трактире этом ночевать. Еще больше начинает ему верить. Вот, не доезжая немного до дома, услыхал батрак, о чем воробьи меж собой щебечут, и говорит хозяину:

—  У вас дома золотые и серебряные лавки обокрадены и хозяйка ваша так опечалилась, что все при себе нож носит: только вас увидит, так сама себя и порешит. А мы, — говорит, — оставим за столько-то верст свои фуры, а сами войдем в дом, а только выйдет она, мы сзади и отымем у нее нож.

Так и сделали. Пришли, и только хозяйка на перелаз, а они ее за руки.

—  Ничего, — говорит, — не тужи, было бы только семейство благополучно.

Вот сели работники ужинать, а тот знахарь между ними. Едят и косточки под стол бросают, а собака, что с хозяином в дороге была, и завела ссору с дворовым псом.

—  Ты, — говорит, — тут хозяйского добра не устерег, а за косточкой, вишь, лезешь.

—  А разве ж, — говорит пес, — от своего вора убережешься? Все золото и серебро вон там в навозной куче и до сих пор лежит закопано.

А знахарь все это понимает и после ужина приходит к хозяину:

—  Вон там-то, — говорит, — все ваше добро закопано. С того времени хозяин так его полюбил, что вскоре выдал за него свою дочь и к себе в зятья взял. Вот живут они, а другие купцы и стали молодой выговаривать:

—  Что ж это ты за батрака вышла? Ты разведай, как он вое это узнает, вот мы его и уничтожим. Она и начала:

—  Скажи да скажи, как это ты все делаешь?

—  Да ежели я скажу, тотчас и помру. А ей нипочем, она все свое толкует.

—  Ну, так обряжай меня, — говорит, — к смерти, давай чистую сорочку.

Вот обрядился, на лавку надо ложиться, а он говорит:

—  Пойду хоть кур покормлю.

Взял корец проса, вышел на подворье. Подбегают куры, петуха нет. После подбегает и петух:

—  Ах вы, такие-сякие, — кричит, — я как найду где зернышко, сам не ем, вас созываю, а вы вот меня и не позвали. Не надо вам, как дурак наш хозяин жене своей, доверяться, а надо вас за косы таскать.

Он и догадался тогда — и в хату, вмиг жену за косы.

—  Вот, — говорит, — как я узнаю! Оттаскал ее хорошенько, а потом стали они жить мирно.

Денежный петух

Жили дед да баба. Был у деда петух, а у бабы курица. Бабина курица несла яйца, а дедов петух — что ж, петух как петух, не было от него пользы. Раз просит дед у бабы яйцо, баба давать не хочет. Рассердился дед, что нет от петуха корысти, побил его и прогнал прочь.

Идет петух по дороге, смотрит — лежит кошелек с деньгами. Взял кошелек в клюв и понес. Едет навстречу пан. Увидал петуха:

—  Спрыгни-ка, — говорит кучеру, — да отбери у петуха кошелек.

Кучер за петухом, поймал его, отобрал кошелек и подал пану. Сел потом в бричку, ударил коней, и поехали. А петух за ними следом бежит и все кричит. Приехал пан домой, въехал во двор, а петух тут как тут: бегает по двору и все кричит:

—  Куд-кудах, куд-кудах, куд-кудах!

—  Поймайте этого петуха да бросьте в колодец! — велел пан слугам.

Схватили слуги петуха, кинули в колодец. Петух напился хорошенько воды, выскочил из колодца и опять кричит.

—  Разведите в печи огонь да сожгите этого петуха! — сказал пан.

Развели слуги в печи огонь и бросили петуха в печь.

Положил пан кошелек с деньгами на окно. А петух выпустил воду и залил весь огонь. Потом выскочил из печи — скок на окно! Поклевал все деньги, разбил стекло и наутек.

Приходит к дедовым воротам и:

—  Ку-каре-ку-у! Отворяйте ворота! Вышел дед, отворил ворота. А петух подошел к дверям хаты:

—  Открывайте двери! Открыл дед двери.

—  Расстелите холстину!

Дед разостлал.

А петух: дррр! деньгами, да все золотыми.

Радуется дед, что богачом сделался.

Просит раз баба у деда червонец, а дед не хочет давать. Рассердилась баба, побила курочку и послала ее тоже деньги искать. Пошла курица на сорную яму, стала навоз разгребать и нашла кусочек перламутра.

Приходит к бабиным воротам:

—  Куд-кудах, куд-кудах! Отворяйте ворота! Баба вышла, отворила ворота. Пришла курица к дверям хаты:

—  Открывайте двери! Баба открыла.

—  Расстилайте холстину!

Баба разостлала. И курица выбросила всего лишь кусочек перламутра.

Разгневалась баба и давай бить-колотить курицу, била-била, пока не убила.

Дед и рак

Жили-были дед да баба; жили они у моря, детей у них не было. Наловит, бывало, дед рыбы, баба нажарит, поедят, да еще и останется. Вот она и жалуется:

—  Были бы у нас детки, остаточки бы и поели. И пошли они к какой-то бабке, и помогла она им так, что оказалось у них двое деток. А как детки появились, почти перестала рыба ловиться; что дед ни поймает, баба нажарит, детей накормит, сами поедят остаточки, да и сидят голодные. Они опять жаловаться:

—  Как не было детей, было что и поесть, а теперь сидим голодные.

Бог и прибрал детей. А когда прибрал, то и вовсе перестала рыба ловиться.

—  Вот, господи, — жалуются, — как были дети, хоть возле них кормились, а как не стало детей — и рыбы не стало.

Вышел дед раз к морю, стал рыбачить, да и поймал рака. Принес домой.

—  Разведи, — говорит, — огонь, хоть рака испечем. А рак и говорит:

—  Эй, дед, не пеки ты меня, а ступай к морю да окуни по локоть руки на том месте, где ты меня поймал.

Пошел дед и вытащил целый мешок денег. Накупил сразу, что ему было надобно, да скоро те деньги и прожил. Вот как прожился, опять за рака.

—  Разведи, баба, огонь, будем рака печь. А рак у него все время был где-то в чулане запрятан, Рак и просит:

—  Не пеки меня, дед, а ступай на то место, где меня поймал, да стань по колени в воду.

Пошел дед, влез в воду и вытащил большой мешок денег. И так дед на те деньги разбогател, что и лавками обзавелся. Однажды рак ему и говорит:

—  Ступай, дед, посватай за меня царевну.

—  Как же я буду за тебя сватать, ежели ты рак?

—  Да ступай, — говорит, — сватай! Пошел дед к царю.

—  Выдавайте, — говорит, — вашу царевну за моего рака замуж!

—  За какого-такого рака?

—  Да так-таки за простого рака.

—  Как же за него, — говорит, — отдавать, если он рак? Ну, ладно, скажи своему раку, отдадим, когда будут у него такие слуги, как у меня, и такой же дворец, да еще от его дворца к моему будет мост — одна доска серебряная, другая золотая, один столб золотой, а другой серебряный, один гвоздь серебряный, другой золотой, а по тому мосту как будет ехать, чтобы сады цвели, а когда возвращаться — чтобы уже и плоды поспели.

Приходит дед, да и рассказывает раку.

—  Что ж, — говорит, — это можно.

Вот поднялся утром дед да так испугался: кровать у него и дворец еще получше царского. Садится он в карету и рака с собой кладет, едут по мосту — вдоль него сады цветут.

Что тут делать? Надо царевне идти за рака. Обвенчались они, а он днем за печкой живет, а ночью молодцем становится.

Вот и подглядела царевна, где он свою скорлупу прячет, взяла ее и сожгла.

Проснулся он утром и к скорлупе. Ох, беда — а ее нету.

—  Ну, — говорит, — если ты не хотела меня ждать, пока сроки исполнятся, то не скоро теперь увидишь. Да вот возьми разве железные черевички, как порвутся они, то, может, я и вернусь. — Сказал и пошел.

Вот живет она и живет, уже о нем и забыла, вдруг видит рвутся у ней черевички, тут и он возвращается.

И стали они жить с той поры счастливо.