Кошелечек

Жили себе муж и жена, и была у них пара волов, а у соседей повозка. Вот как подойдет, бывало, воскресенье или праздник какой, то и берет себе кто-нибудь из них волов и повозку и едет в церковь или в гости, а на следующее воскресенье — другой, так между собой и делились.

Вот раз баба и говорит старику, чьи волы были:

—  Отведи волов на базар и продай, а мы себе купим лошадей и повозку, будем сами по воскресеньям в церковь и к родичам ездить. Да и то сказать — ведь сосед свою повозку не кормит, а нам приходится кормить.

Накинул старик веревку волам на рога и повел. Ведет по дороге, догоняет его человек на коне.

—  Здорово!

—  Здорово!

—  А куда ты волов ведешь?

—  Продавать.

—  Променяй мне волов на коня.

—  Давай!

Променял он волов на коня, едет на коне. А тут навстречу ему ведет человек на ярмарку корову.

—  Здорово!

—  Здорово!

—  А куда это ты едешь?

—  Вел я на ярмарку волов продавать, да на коня променял.

—  Променяй мне коня на корову.

—  Давай!

Поменялись. Ведет он корову, а тут человек свинью гонит.

—  Здорово!

—  Здорово!

—  А куда это ты корову ведешь?

—  Да вел я на ярмарку волов, да на коня променял, а коня на корову.

—  Променяй мне корову на свинью.

—  Давай!

Гонит он свинью, а тут человек ведет овцу.

Расспросили друг друга.

—  Променяй свинью на овцу.

—  Давай!

Гонит уже дед овцу, а тут человек несет продавать гуся.

Расспросили друг друга.

—  Променяй овцу на гусыню.

—  Давай!

Прошел дед немного с гусыней, несет человек петуха. Разговорились.

—  Променяй гусыню на петуха.

—  Давай!

Несет дед петуха, а тут нашел человек на дороге пустой кошелечек. Разговорились.

—  Вот нашел я кошелек, променяй петуха на кошелечек!

—  Давай!

Спрятал дед кошелек, идет себе на ярмарку. Подходит к городу — надо переезжать реку на пароме, а ему за перевоз заплатить нечем. Перевозчики ему говорят:

—  Дашь хоть этот кошелек, то перевезем.

Отдал он.

А стоял там чумацкий обоз. Как узнали у него чумаки, за что он выменял кошелечек, стали над ним смеяться.

—  Что тебе, — говорят, — жинка за это сделает?

—  Да ничего! Скажет: «Слава Богу, что хоть сам живой воротился».

Вот и побились они об заклад: коли скажет жена так, отдадут ему чумаки все двенадцать груженых возов да еще с батогами в придачу. Выбрали одного из обоза и послали к его старухе.

Вот приходит он.

—  Здравствуйте!

—  А ты про своего старика слыхала?

—  Нет, не слыхала.

—  Да он волов на коня променял.

—  Вот хорошо! Волы недорого стоят, как-нибудь и соберемся купить.

—  Да и коня променял на корову.

—  Это еще лучше: будет у нас молоко.

—  Да и корову на свинью променял.

—  И то хорошо: будут у нас поросяточки, а то как заговенья или разговляться, все покупать приходится.

—  Да и свинью на овцу променял.

—  И то хорошо: будут у нас ягняточки да шерсточка, будет мне что в спасовку прясть.

—  Да и овцу променял на гусыню.

—  И то хорошо: будут у нас крашенки и перья.

—  Да и гусыню на петуха променял.

—  О, это еще лучше! Будет петушок по утрам петь, нас на работу будить.

—  Да и петуха на кошелек променял.

—  И это хорошо. Как кто что заработает — он, или я, или дети, — в кошелек складывать будем.

— Д а он и кошелек-то за перевоз отдал.

—  Ну что ж, слава Богу, что хоть сам живой воротился.

Вот чумакам и нечего делать — отдали они ему все двенадцать возов.

Котик и петушок

Жили-были котик да петушок и побратались. Понадобилось котику пойти по дрова, вот и говорит он петушку:

—  Ты, петушок, сиди на печи да ешь калачи, а я пойду по дрова, а придет лисичка, то не отзывайся.

Ушел.

Прибежала лисичка, стала петушка из хаты выманивать:

—  Братец петушок, открой! Братец петушок, открой! А не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя заберу. А петушок в ответ:

— Тоток! Тоток! Не велел коток. Выбила лисичка оконце, съела борщок и схватила петушка. Несет его, а он кличет котика, поет:

Котик,
Братик,
Несет меня лиса
За кленовые леса,
За крутые горы,
За быстрые воды!..

Вот услыхал котик, прибежал, отнял петушка, принес домой и опять наказывает:

—  Смотри ж, петушок, как придет лисичка, не откликайся, я теперь уйду дальше!

И ушел.

А лисичка уж и бежит. Стук-стук в оконце!

—  Братец петушок, открой! А не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя заберу. А петушок все:

—  Тоток! Тоток! Не велел коток! Выбила лисичка окошко, съела весь борщ и его схватила, несет. А петушок снова:

Котик,
Братик,
Несет меня лиса
За кленовые леса,
За крутые горы,
За быстрые воды!..

Пропел раз — не слышит котик; запел второй раз, погромче. Прибежал котик, отнял его, принес домой и говорит:

—  Теперь я пойду далеко-далеко, и как ты ни кричи, а я не услышу. Молчи, не откликайся лисичке. Ушел, а лисичка тут как тут.

—  Братец петушок, открой! Братец петушок, открой, а не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя возьму.

А петушок:

—  Тоток! Тоток! Не велел коток!

Выбила лисичка окошко, съела борщ и его схватила. Несет, а петушок поет раз, второй, третий. Котик не услышал, а лисичка понесла петушка домой.

Вечером приходит котик домой — нет петушка, он крепко огорчился, а потом сделал себе маленькую бандуру, взял торбу, молоток и пошел к лисичкиной хатке, стал и заиграл:

А у лиски-лиски новый двор
И четыре дочки на подбор,
Пятый Пилипок,
Да и то мой!
Пилипок, Пилипок, выйди, посмотри,
Как бубны бубнят, как сурны сурнят — погляди!

А лисичка паляницы пекла. Вот не вытерпела старшая дочка и говорит:

—  Мама, пойду я посмотрю, кто это так ладно играет, и паляницу возьму. А лисичка говорит:

—  Ступай! — и дала ей паляницу.

Дочка вышла, а котик цок, да по лбу ее, да в писаную торбу, и снова играет.

Вот вторая лисичкина дочка выбежала из хатки, а котик — цап ее за виски да в писаную торбу, а сам на бандуре играет да так жалобно поет:

Ой у лиски-лиски новый двор
И четыре дочки на подбор…

Выбежала третья, а он цап ее за виски. Выбежала четвертая, он и ее тоже. Выбежал сынок Пилипок, а он и его. Сидят теперь все пятеро лисенят в писаной торбе.

Завязал тогда котик торбу веревочкой, идет в лисичкину хату. Вошел, видит — лежит петушок еле живой. Перышки на нем поободраны и ножка оторвана. А в печи уже и вода греется, чтобы было в чем петушка сварить.

Схватил котик петушка за хвостик и говорит:

—  Братец петушок, встрепенись!

Встрепенулся петушок, хотел было на ноги подняться и закукарекать, да не может. Нету одной ноги. Взял тогда котик оторванную ножку, приставил ее, перышки воткнул в хвост. Петушок вскочил, закукарекал.

Вот тогда поели они все, что было в лисичкиной хате, горшки-миски побили, а сами домой воротились.

И живут себе счастливо там и сейчас и хлеб жуют, а петушок теперь, что бы котик ему ни говорил, во всем его слушается. Беда разуму научила.

Комар оводу не товарищ

Летит овод, по сторонам поглядывает, а под кустиком в холодке комар сидит. Овод и говорит ему:

—  Полетим, брат, за компанию!

—  Э, тебе-то хорошо, у тебя одни только ребра, а я человек толстый, солнца боюсь.

—  Ну, если так, то прощай.

—  Доброго здоровья, — ответил комар.

Только село солнышко, летит комар, песенку напевает, а сам думает: «Встречу коня либо человека, вот и съем!» Глядь-на сухой ветке сидит, надувшись, овод и подремывает.

—  А, здорово, дружок! — говорит комар, толкнув овода ногой.

—  Ну, что? Здорово,- отвечает спросонок овод.

—  Полетим, брат, теперь за компанию!

—  Не полечу, холодно, да и боюсь жупан* росой замочить.

—  Ну, так прощай! Видно, овод комару не товарищ!

—  Доброй ночи, — ответил овод, потер задние ножки одну о другую, да и захрапел.

---

* Жупан (м.) — теплая верхняя одежда на Украйне, род охабня; шуба, тулуп. (Источник: Толковый словарь русского языка В. Даля)

Колосок

Жили-были два мышонка, Круть и Верть, да петушок Голосистое Горлышко. Мышата только и знали, что пели да плясали, крутились да вертелись. А петушок чуть свет поднимался, сперва всех песней будил, а потом принимался за работу.

Вот однажды подметал петушок двор и видит на земле пшеничный колосок.

—  Круть, Верть, — позвал петушок, — глядите, что я нашёл!

Прибежали мышата и говорят:

—  Нужно его обмолотить.

—  А кто будет молотить? — спросил петушок.

—  Только не я! — закричал один.

—  Только не я! — закричал другой.

—  Ладно, — сказал петушок, — я обмолочу.

И принялся за работу. А мышата стали играть в лапту.

Кончил петушок молотить и крикнул:

—  Эй, Круть, эй, Верть, глядите, сколько я зерна намолотил!

Прибежали мышата и запищали в один голос:

—  Теперь нужно зерно на мельницу нести, муки намолоть!

—  А кто понесёт? — спросил петушок.

—  Только не я! — закричал Круть.

—  Только не я! — закричал Верть.

—  Ладно, — сказал петушок, — я снесу зерно на мельницу.

Взвалил себе на плечи мешок и пошёл. А мышата тем временем затеяли чехарду. Друг через друга прыгают, веселятся.

Вернулся петушок с мельницы, опять зовёт мышат:

—  Сюда, Круть, сюда. Верть! Я муку принёс.

Прибежали мышата, смотрят, не нахвалятся:

—  Ай да петушок! Ай да молодец! Теперь нужно тесто замесить да пироги печь.

—  Кто будет месить? — спросил петушок. А мышата опять своё.

—  Только не я! — запищал Круть.

—  Только не я! — запищал Верть.

Подумал, подумал петушок и говорит:

—  Видно, мне придётся.

Замесил он тесто, натаскал дров, затопил печь. А как печь истопилась, посадил в неё пироги. Мышата тоже времени не теряют: песни поют, пляшут. Испеклись пироги, петушок их вынул, выложил на стол, а мышата тут как тут. И звать их не пришлось.

—  Ох и проголодался я! — пищит Круть.

—  Ох и есть хочется! — пищит Верть.

И за стол сели.

А петушок им говорит:

—  Подождите, подождите! Вы мне сперва скажите, кто нашёл колосок.

—  Ты нашёл! — громко закричали мышата.

—  А кто колосок обмолотил? — снова спросил петушок.

—  Ты обмолотил! — потише сказали оба.

—  А кто зерно на мельницу носил?

—  Тоже ты, — совсем тихо ответили Круть и Верть.

—  А тесто кто месил? Дрова носил? Печь топил? Пироги кто пёк?

—  Всё ты. Всё ты, — чуть слышно пропищали мышата.

—  А вы что делали?

Что сказать в ответ? И сказать нечего. Стали Круть и Верть вылезать из-за стола, а петушок их не удерживает. Не за что таких лодырей и лентяев пирогами угощать.

Козел и баран

Жили себе муж и жена, и были у них козел и баран. Вот и говорит муж жене:

—  Ох, жинка, давай мы прогоним козла да барана, а то они у нас только даром хлеб едят. А ну, убирайтесь, козел да баран, прочь, чтоб и ноги вашей здесь не было.

Сшили козел да баран торбу и пошли.

Идут и идут, вдруг видят — лежит среди поля волчья голова.

Баран здоровый да бестолковый, а козел хоть и смелый, да не очень-то силен.

—  Бери, баран, голову. Ты посильней.

—  Ох, бери ты, козел, ты ведь посмелей. Взяли вдвоем и бросили в торбу. Идут и идут, вдруг видят — костер горит.

—  Пойдем и мы туда! Там и заночуем, чтобы нас волки не съели.

Подходят, а это волки кашу варят.

—  А здорово, молодцы!

—  Здравствуйте, братцы, здравствуйте! Еще каша не кипит, как раз вашего мяса положить.

Тут-то и баран испугался, а козел давно уже перепуган.

Козел надумал.

—  А подай, — говорит он барану, — волчью голову.

Баран приносит.

—  Да не эту, а покрупней. Баран снова несет, ту же самую.

—  Да подай еще покрупней!

Тут уж волки испугались, стали думать и гадать, как бы удрать отсюда.

—  Славная, братцы, компания, и каша кипит, да нечем ее долить; схожу-ка я по воду. — И пошел волк. — Да ну вас к бесу, пропади вы пропадом с вашей компанией!

Стал второй думать-гадать, как бы удрать:

—  Вот вражий сын! Пошел, да и сидит, кашу долить нечем. Возьму-ка я корягу да пригоню его, как собаку. Убежал и тоже не вернулся. А третий сидел-сидел:

—  Вот я уж пойду, так их обоих, проклятых, пригоню-ю!

Побежал, только его и видели.

—  Ох, братец баран, скорей за кашу примемся, съедим да из куреня уберемся.

А волки сошлись в поле, да и одумались.

—  Э, да что нам троим козла и барана бояться? Вот пойдем мы их, вражьих сынов, съедим.

Пришли, а те быстро управились, уже из куреня убрались, побежали да на дуб взобрались.

Стали волки думать-гадать, как бы им догнать козла да барана.

Пустились следом и нашли их на дубе. Козел небоязливый, взобрался на самый верх, а баран трусливый — так пониже его.

—  Ложись, — говорят волки старшому, — ты старшой, вот и поколдуй, как нам добыть их.

Лег волк и начал колдовать. Баран на ветке сидит, так и дрожит, да как упадет на волка. А козел посмелей, не растерялся, да как закричит:

—  Подай мне колдуна!

Волки перепугались, насилу ноги унесли.