Знахарь

Жил-был убогий мужик и пошел в батраки наниматься. И где его ни нанимали, какую плату ни давали, не берет он.

—  Научите, — говорит, — понимать, что птицы и звери говорят, тогда наймусь.

Понятно, никто такого не знает. Вот раз и встречает его дед.

—  Наймись, — говорит, — ко мне.

—  А научите понимать, что какая птица и какой зверь говорят?

—  Ладно, — говорит, — научу, только ты должен мне целый год ту работу делать, которую я задам. Как отработаешь, научу, а не отработаешь, не научу.

Вот и стал он на работу, и надо было ему неугасимую печь топить. Дает ему дед пару лошадей и говорит:

—  Будешь на этих лошадях дрова подвозить, а кормить их будешь углями, но смотри, чтобы печь не угасала. А как чуть малость затухнет, вся работа твоя пропала.

Сказал это и исчез. Вот как взялся он возить, возит для той печи дрова, а никак не навозит, только кинет, уже и нету. Стал он раз лошадей кормить, а они ему и говорят:

—  Не клади нам углей, а дай хоть сена немного, тогда мы и сами управимся.

Положил он им сена, — прежде возил рук не покладая, а теперь уже возит помаленьку, отдыхает, а печка все не угасает. Прослужил мужик год, пошел за расчетом.

—  Ну, — говорит дед, — иди, теперь ты все будешь знать.

Ушел он, идет и идет, и виднеется на шляху трактир.

«Вот, думает, там и заночую». Вдруг слышит — сидит ворон и каркает:

—  Этот трактир ночью сгорит, и кто в нем заночует, тот в беду попадет!

Он все понял и не зашел в трактир. Идет дальше, глядь — едет извозчик.

—  Здравствуй!

—  Здравствуй!

Расспросили один другого, кто да откуда, а извозчик и говорит:

—  Нанимайся ко мне.

—  Хорошо, — говорит, — наймусь.

—  А где ж, — спрашивает он хозяина, — нам ночевать?

—  Да там вон, в трактире, пожалуй. — Нет, хозяин, лучше мы в степи остановимся.

Вот остановились, только легли спать, а батрак и слышит, что собачка, которая за извозчиком всю дорогу бежала, лает:

—  Эй, подымайтесь, трактир горит!

Разбудил он хозяина, тот благодарит его, что он ему отсоветовал в трактире этом ночевать. Еще больше начинает ему верить. Вот, не доезжая немного до дома, услыхал батрак, о чем воробьи меж собой щебечут, и говорит хозяину:

—  У вас дома золотые и серебряные лавки обокрадены и хозяйка ваша так опечалилась, что все при себе нож носит: только вас увидит, так сама себя и порешит. А мы, — говорит, — оставим за столько-то верст свои фуры, а сами войдем в дом, а только выйдет она, мы сзади и отымем у нее нож.

Так и сделали. Пришли, и только хозяйка на перелаз, а они ее за руки.

—  Ничего, — говорит, — не тужи, было бы только семейство благополучно.

Вот сели работники ужинать, а тот знахарь между ними. Едят и косточки под стол бросают, а собака, что с хозяином в дороге была, и завела ссору с дворовым псом.

—  Ты, — говорит, — тут хозяйского добра не устерег, а за косточкой, вишь, лезешь.

—  А разве ж, — говорит пес, — от своего вора убережешься? Все золото и серебро вон там в навозной куче и до сих пор лежит закопано.

А знахарь все это понимает и после ужина приходит к хозяину:

—  Вон там-то, — говорит, — все ваше добро закопано. С того времени хозяин так его полюбил, что вскоре выдал за него свою дочь и к себе в зятья взял. Вот живут они, а другие купцы и стали молодой выговаривать:

—  Что ж это ты за батрака вышла? Ты разведай, как он вое это узнает, вот мы его и уничтожим. Она и начала:

—  Скажи да скажи, как это ты все делаешь?

—  Да ежели я скажу, тотчас и помру. А ей нипочем, она все свое толкует.

—  Ну, так обряжай меня, — говорит, — к смерти, давай чистую сорочку.

Вот обрядился, на лавку надо ложиться, а он говорит:

—  Пойду хоть кур покормлю.

Взял корец проса, вышел на подворье. Подбегают куры, петуха нет. После подбегает и петух:

—  Ах вы, такие-сякие, — кричит, — я как найду где зернышко, сам не ем, вас созываю, а вы вот меня и не позвали. Не надо вам, как дурак наш хозяин жене своей, доверяться, а надо вас за косы таскать.

Он и догадался тогда — и в хату, вмиг жену за косы.

—  Вот, — говорит, — как я узнаю! Оттаскал ее хорошенько, а потом стали они жить мирно.

Денежный петух

Жили дед да баба. Был у деда петух, а у бабы курица. Бабина курица несла яйца, а дедов петух — что ж, петух как петух, не было от него пользы. Раз просит дед у бабы яйцо, баба давать не хочет. Рассердился дед, что нет от петуха корысти, побил его и прогнал прочь.

Идет петух по дороге, смотрит — лежит кошелек с деньгами. Взял кошелек в клюв и понес. Едет навстречу пан. Увидал петуха:

—  Спрыгни-ка, — говорит кучеру, — да отбери у петуха кошелек.

Кучер за петухом, поймал его, отобрал кошелек и подал пану. Сел потом в бричку, ударил коней, и поехали. А петух за ними следом бежит и все кричит. Приехал пан домой, въехал во двор, а петух тут как тут: бегает по двору и все кричит:

—  Куд-кудах, куд-кудах, куд-кудах!

—  Поймайте этого петуха да бросьте в колодец! — велел пан слугам.

Схватили слуги петуха, кинули в колодец. Петух напился хорошенько воды, выскочил из колодца и опять кричит.

—  Разведите в печи огонь да сожгите этого петуха! — сказал пан.

Развели слуги в печи огонь и бросили петуха в печь.

Положил пан кошелек с деньгами на окно. А петух выпустил воду и залил весь огонь. Потом выскочил из печи — скок на окно! Поклевал все деньги, разбил стекло и наутек.

Приходит к дедовым воротам и:

—  Ку-каре-ку-у! Отворяйте ворота! Вышел дед, отворил ворота. А петух подошел к дверям хаты:

—  Открывайте двери! Открыл дед двери.

—  Расстелите холстину!

Дед разостлал.

А петух: дррр! деньгами, да все золотыми.

Радуется дед, что богачом сделался.

Просит раз баба у деда червонец, а дед не хочет давать. Рассердилась баба, побила курочку и послала ее тоже деньги искать. Пошла курица на сорную яму, стала навоз разгребать и нашла кусочек перламутра.

Приходит к бабиным воротам:

—  Куд-кудах, куд-кудах! Отворяйте ворота! Баба вышла, отворила ворота. Пришла курица к дверям хаты:

—  Открывайте двери! Баба открыла.

—  Расстилайте холстину!

Баба разостлала. И курица выбросила всего лишь кусочек перламутра.

Разгневалась баба и давай бить-колотить курицу, била-била, пока не убила.

Дед и рак

Жили-были дед да баба; жили они у моря, детей у них не было. Наловит, бывало, дед рыбы, баба нажарит, поедят, да еще и останется. Вот она и жалуется:

—  Были бы у нас детки, остаточки бы и поели. И пошли они к какой-то бабке, и помогла она им так, что оказалось у них двое деток. А как детки появились, почти перестала рыба ловиться; что дед ни поймает, баба нажарит, детей накормит, сами поедят остаточки, да и сидят голодные. Они опять жаловаться:

—  Как не было детей, было что и поесть, а теперь сидим голодные.

Бог и прибрал детей. А когда прибрал, то и вовсе перестала рыба ловиться.

—  Вот, господи, — жалуются, — как были дети, хоть возле них кормились, а как не стало детей — и рыбы не стало.

Вышел дед раз к морю, стал рыбачить, да и поймал рака. Принес домой.

—  Разведи, — говорит, — огонь, хоть рака испечем. А рак и говорит:

—  Эй, дед, не пеки ты меня, а ступай к морю да окуни по локоть руки на том месте, где ты меня поймал.

Пошел дед и вытащил целый мешок денег. Накупил сразу, что ему было надобно, да скоро те деньги и прожил. Вот как прожился, опять за рака.

—  Разведи, баба, огонь, будем рака печь. А рак у него все время был где-то в чулане запрятан, Рак и просит:

—  Не пеки меня, дед, а ступай на то место, где меня поймал, да стань по колени в воду.

Пошел дед, влез в воду и вытащил большой мешок денег. И так дед на те деньги разбогател, что и лавками обзавелся. Однажды рак ему и говорит:

—  Ступай, дед, посватай за меня царевну.

—  Как же я буду за тебя сватать, ежели ты рак?

—  Да ступай, — говорит, — сватай! Пошел дед к царю.

—  Выдавайте, — говорит, — вашу царевну за моего рака замуж!

—  За какого-такого рака?

—  Да так-таки за простого рака.

—  Как же за него, — говорит, — отдавать, если он рак? Ну, ладно, скажи своему раку, отдадим, когда будут у него такие слуги, как у меня, и такой же дворец, да еще от его дворца к моему будет мост — одна доска серебряная, другая золотая, один столб золотой, а другой серебряный, один гвоздь серебряный, другой золотой, а по тому мосту как будет ехать, чтобы сады цвели, а когда возвращаться — чтобы уже и плоды поспели.

Приходит дед, да и рассказывает раку.

—  Что ж, — говорит, — это можно.

Вот поднялся утром дед да так испугался: кровать у него и дворец еще получше царского. Садится он в карету и рака с собой кладет, едут по мосту — вдоль него сады цветут.

Что тут делать? Надо царевне идти за рака. Обвенчались они, а он днем за печкой живет, а ночью молодцем становится.

Вот и подглядела царевна, где он свою скорлупу прячет, взяла ее и сожгла.

Проснулся он утром и к скорлупе. Ох, беда — а ее нету.

—  Ну, — говорит, — если ты не хотела меня ждать, пока сроки исполнятся, то не скоро теперь увидишь. Да вот возьми разве железные черевички, как порвутся они, то, может, я и вернусь. — Сказал и пошел.

Вот живет она и живет, уже о нем и забыла, вдруг видит рвутся у ней черевички, тут и он возвращается.

И стали они жить с той поры счастливо.

Два товарища

Вот сказывают люди, чтоб до Юрья было сено и у дурня; а как до благовещенья дозимует скотина, хоть на лубочке тогда ее вывози,  — никак не сдохнет.

Вот расскажу я вам.

Был у одного бедного мужика всего лишь один одер (здесь — старый, изнуренный работой конь; прим. by admin) да и того он еле-еле до благовещенья дотянул, а на благовещенье еле живого на луг дотащил. Вот как стал одер траву щипать, маленько и поправился. Только на ноги стал — и пошел дальше, от ветра шатаючись

Идет, вдруг попадается ему по дороге конь, большой да сильный, никакого зверя не боится, — одер и говорит:

—  Здорово, товарищ!

Глянул конь на товарища и подумал: «Это не мне товарищ», — и отвечает:

—  Доброго здоровья! Спрашивает сытый худого:

—  А куда ты идешь?

—  Да так, куда ноги идут.

—  И я туда же, давай будем товарищами.

—  Что ж, давай! — молвил одер. Вот и пошли они вдвоем. Идут и беседуют, а сытый и спрашивает:

—  Скажи мне, как тебя звать? Худой отвечает;

—  Одер.

—  А я — конь, — говорит сытый. — Пойдем теперь на железный ток силу пробовать, кто сильней окажется.

—  Пойдем! — сказал тоненьким голоском одер, он рад, что хоть живой остался. Пришли на ток. А конь и говорит:

—  Бей, одер!

—  Нет, бей ты! — говорит тот.

Вот как ударит конь, так ток и гнется, а как ударит одер, так огонь и крешет. Призадумался конь: «Какой он, однако, сильный — не мне товарищ! Как ударю я, искры не сыплются, а только ток гнется, а от него аж искры сыплются!”

А о том конь и не знал, что одер-то ведь подкован: хозяин на зиму его подковал, да и забыл снять подковы, когда на луг выпустил.

Вот конь и говорит одру:

—  Пойдем-ка, товарищ, еще к морю, посмотрим, кто больше воды выдует?

—  Пойдем, — сказал одер.

Вот и пошли. Как дунет конь, так чуть рыб за хвосты не хватает, — аж досуха выдул. А одер свесил голову в воду, язык высунул, — еле живой, а щука и подумала, что это мясо, и цап его за язык, а одер клац ее зубами и говорит коню:

—  Что, товарищ, поймал что-нибудь?

—  Нет.

—  А я поймал!

Глянул конь на одра, испугался, что держит одер в зубах такую огромную щуку, и говорит:

—  Пойдем, товарищ, варить, теперь есть что! — А сам только голову почесал, да на одра поглядывает и думает:

«Вот какого черта себе на беду нашел!» Разложили костер, чтобы рыбу варить. А конь и говорит:

—  Ты, товарищ, тут у костра посиди, а я дров принесу!

—  Что ж, ладно! — сказал одер, да и сел, голову понурив: сказано — вот-вот ему подыхать. А сорока и подумала, что он неживой, цап его за язык, а одер клац зубами — и держит во рту. Приходит конь, а одер спрашивает:

—  Ну что, товарищ, поймал что-нибудь?

—  Нет, — отвечает конь.

—  А я поймал! — говорит одер. Смотрит конь, и вправду держит одер в зубах сороку. Удивился конь, говорит:

—  А где ж ты, товарищ, сороку взял?

—  Э-э, товарищ, — сказал одер, — я в поднебесье летал, вот и поймал.

Сильно пригорюнился конь и говорит про себя:

«Э-э, это не мне товарищ; коли он ловит в море рыбу, а в поднебесье птицу, то куда уж мне с ним тягаться! Хоть я и силен, дубы с корнем вырываю, а рыбу и птицу в море не поймаю!» Так думал про себя конь и стал раздумывать, как бы это ему от одра убежать.

Пораздумавши, говорит конь:

—  Ты, товарищ, вари, а я пойду, может дровец принесу.

—  Ладно! — согласился одер.

Обошел конь, да кругом, и ну бежать во всю прыть, бежит, оглядывается и говорит:

—  Чтоб тебя нечистая сила забрала! Ты не по моим силам, поскорей бы от тебя удрать!

Вот бежит конь, а навстречу ему волк. Говорит волк:

—  Здорово, конь!

—  Здорово, волк! — сказал конь и таким боязливым голосом. — Ты уж лучше молчи.

—  Да что там такое, расскажи? -спрашивает волк коня.

—  А вот что! — начал рассказывать конь. — Повстречался я с товарищем, хотел было с ним побрататься, ну и пошли мы силу пробовать, кто посильней. Так вот, что ты думаешь? Как ударю я — железный ток гнется, а как ударит он — так искры и сыплются. Пошли к морю воду сдувать, — как дохну я, то аж досуха, а он и рыбу поймал. Пошли рыбу варить, и что ж ты думаешь? Пока я принес дров, а он уж сороку поймал! Вот и вижу я, что не по моим он силам, и давай я от него тягу.

—  А как его звать? — спросил волк у коня.

—  Одер, — сказал конь.

—  Э, да таких-то я подбривать умею, — сказал волк, — только покажи мне, где он.

—  Э, нет! — сказал конь. — Я туда тебя не поведу; вот взберемся на дуб, тогда покажу; вон там, под курганом, в долине костер горит, это мой товарищ одер его раскладывает.

Посмотрел волк, так весь и затрясся, говорит:

—  Ты, конь, сиди тут да поглядывай, а я пойду и тебе шкуру на сапоги притащу, чтоб ты никого не боялся и нам бы доверялся: таких бродяг подбривать-то мы умеем!

Вот пошел волк к одру и как схватил его за хвост, так шкуру до головы и содрал и коню подарил.

Остался конь один, а одер так и пропал ни за что ни про что.

Вот вам и сказка, а мне бубликов вязка.

Вьюн и щука

Однажды щука захватила вьюна в таком уголке, что и податься ему было некуда. Вот видит он, что беда неминучая, и говорит:

—  А вы, матушка-голубушка, уже исповедались?

—  Нет.

—  Так ступайте, я вас поисповедаю, а потом уж меня и съедите.

Она его спрашивает:

—  А где же ты меня исповедовать будешь?

—  Да тут есть и церковка.

Вот она и послушала его, идут к церковке. А он подвел ее к верше (ве́рша — рыболовная снасть, сплетенная из прутьев) и говорит:

—  Идите за мной.

Влезли они в вершу, а ей уже назад не выбраться, а для вьюна-то семнадцать дверей в той верше; вот вылез он быстро, бегает вокруг верши и говорит ей:

—  Сиди, святоша, пока придет рыбак-мехоноша!