Как лиса-монахиня петуха исповедовала

Не раз лиса наведывалась к одному мужику в курятник, хотелось ей курятинкой полакомиться, да все никак не удавалось. Петух как услышит шорох — и начнет кукарекать, а собаки сбегутся на петушиный крик и прогонят лису со двора.

Вот и придумала раз лиса, как петуха обмануть. Куры рылись на огороде по картошкам, искали там всяких букашек. Лиса нарядилась монашкой, взяла четки из репьев и пошла к курам. Подошла и говорит:

—  Здравствуйте, рабы божии!

—  Здравствуй, матушка! — отозвались куры. — Откуда бог несет?

—  Да вот иду из пустыни, из Пятницкого монастыря, держу путь на святые горы, иду святым мощам поклониться. Ступайте вы со мной.

—  Нет, матушка, уж мы от своего дома никуда не пойдем, — ответил петух, — нам молиться нет нужды, у нас грехов нет.

—  Ах ты, этакий греховодник, этакий безбожник, как ты смеешь говорить, что грехов у тебя нет? Ведь ты, петушок, большой грешник, тебя враг попутал. Ты подумай, у тебя столько грехов, что и в мешок не уберешь, и как только тебя господь бог терпит!.. Ведь по закону жить только с одной женой положено, а у тебя их больше десятка. За такой великий грех надо тебе все святые места обойти, и тогда ты от всех грехов не откупишься. И как тебе только не стыдно? Иди, я тебя поисповедаю, бог тебе половину грехов сбавит.

Не хотел петух к лисе подходить, остановился. А лиса и говорит:

—  Ты чего ж, петушок, стесняешься? Я тебе добра желаю. Поисповедуйся, раб божий, а не то на том свете места себе не найдешь. В смоле будешь день и ночь кипеть, веки вечные оттуда не выберешься!

Устрашился петух вечных мучений, согласился поисповедаться. Подошел к лисе, наклонил голову, — а она его цап за крылышки и говорит:

—  Не достоин ты, петушок, жить на белом свете. За твои грехи тяжкие я должна тебя смерти предать, а то никогда ты грехов не отмолишь и будешь только кур в грех вводить.

Видит петух, что попался в беду, и начал придумывать, как бы ему лису обмануть.

Куры одна за другой во двор убежали, а петух в неволе остался. Начал петух лису уговаривать:

—  Отпусти меня, матушка, я больше грешить не буду.

—  Да о чем ты, петушок, хлопочешь, не все ли равно тебе умирать, нынче или завтра?

—  Да я знаю, один раз помирать, а вот видишь дело-то какое: все домашние птицы сговорились основать женский монастырь — куры, утки, гуси постригутся в монашки, а меня за мой звонкий голос дьяконом выбрали. Хотелось бы мне послужить богу, может он мне грехи и отпустит. Да, кроме того, поручили мне птицы найти игуменью: так не будешь ли так добра, может согласишься игуменьей стать?

—  Отчего ж! Я по монастырям хаживала, монастырские порядки знаю.

—  Ну вот и хорошо, ты побудь, матушка, тут, а я пойду своим объявлю, что нашлась, мол, игуменья, а за тобой тотчас ктитор придет и помощник ктитора, они с тобой сговорятся.

Лиса петуха отпустила и подумала про себя: “Вот уж когда я полакомлюсь, теперь вся птица от меня не уйдет!”

Пришел петух на свой двор, увидел собак и говорит:

—  Бегите поскорей на огород, поглядите, что там за морока явилась? Пришла какая-то монашка, хотела меня задушить.

Собаки бросились на огород и прямо к лисе. Лиса испугалась, кинулась бежать, сбросила с себя рясу — и к реке. Добежала и пустилась вплавь по воде. Собаки за ней. Лиса, переправившись на другой берег, забежала на огуречные гряды, сняла с пугала шапку и свитку, поскорей надела на себя, выскочила из-за куста и науськивает:

—  Куси! Куси! Держи ее! Держи! Собаки спрашивают:

—  Не видал ли ты, мужик, лисы?

—  Видал, она только что пробежала, вон в тот лесок подалась.

Бросились собаки со всех ног вдогонку. А лиса тем временем в камышах спряталась. Забежали собаки в лесочек, понюхали-понюхали и домой воротились. Лиса, увидав лодку на берегу, села в нее и поплыла вниз по реке. Собаки, вернувшись с погони, уже переплыли реку. Увидала лиса собак и говорит:

—  Ну что ж, вы догнали лису?

—  Нет, не догнали, она где-то спряталась. Как в воду канула, проклятая, нигде не видать. А переодетая лиса и говорит:

—  Вы, собаки, не достойны лису разорвать. Она набожная, во всех монастырях побывала, все святые места обошла, и муж у ней есть, не то что у вас — вы сворами бегаете… Вас бы, грешников, утопить следовало!

Собаки послушали-послушали, что говорит фальшивый мужик, а потом дальше поплыли. А лиса погналась за ними на лодке и хотела утопить. Собаки видят, что до берега еще далеко, плыть нет сил, бросились к лодке, чтоб за нее уцепиться. А лиса собак по головам веслом стала бить и отогнала прочь. Барахтались-барахтались собаки в воде, пока не утонули. Лиса причалила к берегу, вылезла из лодки и домой направилась.

Дождавшись ночи, двинулась лиса опять к курятнику: теперь уже шла она посмелей, знала, что собак нет, утонули. Подошла к курятнику, посмотрела, видит — сидят куры высоко, не шелохнутся, крепко спят. Повертелась лиса у курятника до зари, пока петух проснулся и закричал:

—  Ку-ка-реку!

Лиса в курятник не пошла, а говорит из-за угла:

—  Ты разве, петушок, не спишь?

—  Нет.

—  Так слети ко мне, я тебе расскажу, как мы вчера твоего ворога наказывали. Ты, видно, думал, что это монашка была, ан нет. Иди, я тебе все расскажу.

Показалось петуху спросонок, что с ним говорит собака, и он смело слетел с насеста, а потом выскочил из курятника. А за курятником вместо собаки лиса оказалась. Попал петух лисе в зубы. Крепко-накрепко лиса ухватила петуха зубами за горло и бросилась со двора на огороды и дальше.

Как кот ходил с лисом сапоги покупать

Вот загрустил раз кот, что подходит зима, а сапог-то и нет. Собрался он в город, идет покупать сапоги себе и жене. Прошел немалую часть дороги, повстречался с лисом.

Лис ему и говорит:

—  Куда это вы, пан Котовский, идете? Кот отвечает:

—  Иду в город себе и жене сапоги покупать, а то вот подходит зима, босому ходить холодно. А лис говорит:

—  Тут есть хороший сапожник Волчок, ступай и купишь себе сапоги.

Идет лис впереди, а кот следом за ним, и завел лис кота в чащу. А кот глупый, не знает, что живут лисы в чащах, он-то ведь сельский, в лесу ему бывать не приходится. Только очутились они в чаще, а лис и говорит коту:

—  Давай деньги, а не то тебе смерть! А кот говорит:

—  Смилуйся, уж я куплю сапоги и тебе, и жене, и детям, только отпусти ты меня отсюда живым.

Сговорились и идут вдвоем в город сапоги покупать.

Подошли уже к городу, а лис идет крадучись, говорит коту, что в самый-то город идти ему боязно. А кот все зовет лиса в город. Зашли они в одну узкую улицу, и оставил кот лиса у калитки, а сам пошел посмотреть, есть ли готовые сапоги. Увидели люди лиса на дорожке — окружили его, поймали, хвост оторвали да еще избили.

Вырвался лис и домой побежал, уж не стал и сапог дожидаться.

Вернулся кот, а лиса не застал, только кучка людей на этом месте.

Пошел кот в лавку, купил себе и жене сапоги и позвал с собою пса Брыська, чтобы тот домой его проводил, чтобы лис его не убил.

А лис вышел против кота с женой и двумя старшими сыновьями, чтобы убить кота за то, что пришлось домой без хвоста воротиться. Увидел кот лиса и говорит Брыську:

—  Вот он меня уже дожидается! Отвечает Брысько:

—  Не бойся, постой, вот я с ним сейчас поздороваюсь.

Подходят они друг к другу поближе; как набросился пес на лиса и разорвал его; а старший сынок стал лиса защищать, пес и его убил, а остальные убежали.

Собрался Брысько домой возвращаться, а кот за добрую помощь пригласил его к себе в гости.

И жил себе с той поры кот привольно и беззаботно. А лисы, если встретятся где, бывало, в лесу с Брыськом, то уж его опасались. А котик с тех пор больше с вероломным лисом никогда не встречался.

Как конь с быком взапуски бегали

Заспорили раз бык с конем, кто из них быстрей бегает. Конь говорит, что он быстрей, а бык:

—  Я бы мог быстрей тебя побежать, да силы у меня больно много, вот я и боюсь, чтоб земля подо мной не провалилась. Ну, а все-таки побежали они взáпуски (наперегонки; прим. by admin).

Вот бык бежал, бежал, подбежал к канаве, да и покатился в нее. Лежит и думает: «Вот уж и земля подо мной проваливается».

С той поры быки уже и не бегают, а бегают только тогда, когда их хворостиной ударишь.

Как дед ходил в школу

Жил-был бедный дед. Как-то собрался он и пошел в сельскую управу. Встретил там учителя с сигарой в зубах. Говорит ему дед:

—  Курите! Все курите!

—  Может, и вы бы закурили, дедушка? И угостил деда сигарой. Спрашивает дед:

—  Скажите мне, пан учитель, как это вы курите дорогие сигары, а у меня не на что купить и простого табака?

—  Потому, что я в школе учился — ответил учитель.

Идет дед и думает: «Пойду-ка и я завтра в школу». На следующий день приходит в школу.

—  Что вам, дедушка? — спрашивает учитель.

—  Да вот пришел в школу.

—  Э, дедушка, опоздали вы малость.

—  Ну, тогда будьте здоровы…

На другой день дед ранехонько встал и опять в школу.

—  Что вам, дедушка?

—  Вот пришел я в школу пораньше, а то вы вчера сказали, что опоздал малость. Учитель смеется:

—  Да не так я говорил, дед! Не к уроку ты опоздал, а учить тебя уже поздно — больно стар.

—  И то правда.

Повернул дед домой. Идет и на дороге находит сумку. Взял ее, открыл — а сумка полна денег. Зажили дед с бабой припеваючи.

Только как-то поссорились они. Стукнул дед бабу по затылку. Рассердилась баба, да и донесла, что дед забрал чужую сумку с деньгами.

Таскают деда в полицию, допрашивают, бьют. Нашелся и пан — хозяин той сумки.

И вызывают деда в суд. Судья спрашивает:

—  Нашел ты, дед, деньги?

—  Нашел.

—  А когда нашел?

—  Да когда в школу ходил.

Посмотрел судья: деду уже лет семьдесят, а пан совсем молодой. «Нет. Деньги не этого пана». И остались деньги у деда.

Как бедняк избавился от злыдней

Один крестьянин был таким бедным, что часто и он сам, и его семья ложились спать голодными. А был он работящий мужик, трудился с утра до вечера, да всё без толку. Как говорится, в таких руках и золото камнем станет. Бился несчастный, как рыба об лед, но никак не мог избавиться от нищеты. То град побьёт его посевы, то мор унесёт вола, то все куры передохнут.

А был тот бедняк искусным гусляром, второго такого во всей деревне не сыщешь. Поэтому его часто звали на свадьбы и гулянья народ повеселить. И всегда люди давали ему что-нибудь за его игру. Однажды в воскресенье вернулся он домой со свадьбы хмельной да весёлый и принёс кусок сала и каравай ситного хлеба. Давно его ребятишки не видывали такого лакомства. Накормил он голодных детей, а потом взял гусли и заиграл хороводную песню. Повскакала детвора со своих мест и пустилась в пляс: гоп-гоп, гоп-гоп!

Пляшут дети, веселятся, а отец смотрит на них и не может нарадоваться.

Вдруг он заметил, что вместе с ними кружатся в хороводе какие-то маленькие уродцы, страшные и противные: с длинными ручонками и злыми глазенками, с кривыми ножонками и тонкими шейками. И так их много — не перечесть!

Удивился бедняк и перестал играть. Мигом человечки всполошились, засуетились, затолкались, бросились к печке и юркнули под неё.

—  Кто вы такие? — спросил бедняк. А уродцы и отвечают ему из-под печки тоненькими голосами:

—  Мы — злыдни. Больше всего мы довольны, когда кто-нибудь работает от зори до зори за кусок черствого хлеба и щепотку соли и ходит вечно голодный.

«Ага! — догадался бедняк. — Поэтому мне так не везёт. Это из-за них я не могу свести концы с концами!»

—  Хорошо ли вам там, под печкой? — спросил крестьянин злыдней. А они хором ответили:

—  Где уж там хорошо! Такая теснота и духота, что задохнуться можно. Разве ты не видишь, сколько нас расплодилось?

—  Коль так, сделаю-ка я вам гнездо поудобнее!

Сказав это, бедняк сбегал под навес, принёс большой глиняный кувшин с двумя ушками и крикнул злыдням:

—  А ну, вылезайте из-под печки, размещайтесь в новом доме!

Выскочили злыдни, запрыгали от радости и влезли в глиняный кувшин. А крестьянин спрашивает их:

—  Все вы здесь?

—  Все! Все!

—  Не остался ли какой-нибудь хромоножка под печкой?

—  Нет! Нет! Мы все здесь. Нет среди нас хромоножек.

А крестьянин только того и ждал: закрыл он кувшин крышкой, замазал тестом, отнёс его в поле и бросил в овраг под кривую дикую грушу.

«Теперь мне, может, и повезёт» , — подумал он и довольно потёр руки.

Прошло полгода, а, может, и больше. Крестьянину действительно повезло: за чтобы он ли взялся — всё у него спорилось. Рожь ли посеет — по самую грудь вырастет, зерно налитое, тяжёлое; свинья опоросится — двадцать розовых поросят принесёт, куры по два яйца в день сносят. И поля у него всем на загляденье, и хозяйство!

Вольготная жизнь пришла в крестьянский дом. Не плачут больше голодные малыши, ходят чистенькие, опрятные, словно господские дети. Соседи диву даются, никак понять не могут, откуда это бедняку такое счастье привалило.

А в этой деревне жил жадный и завистливый богач. Пошёл он к крестьянину и стал у него выведывать, как это ему удалось избавиться от нищеты: уж не нашёл ли он горшок с золотыми или, может, добрый волшебник повадился к нему?

—  Клада я не нашёл и дьявол мне не помог, — ответил крестьянин. — Просто я работаю, не покладая рук, поэтому мы и за жили богаче.

—  А разве ты раньше не так трудился?

—  Работал я так же, да вот. . . — не выдержал крестьянин, — злыдни мне мешали. За что ни возьмусь — всё они мне пакостят. А когда я их прогнал, пошло у меня дело на лад.

—  Как же ты их прогнал? — спросил богач.

Крестьянин рассказал ему, как он избавился от злыдней.

—  А куда ты отнёс кувшин?

—  В овраг, под кривую грушу. Попрощался богач и побежал прямо в овраг. Нашёл он кувшин и открыл крышку. Высыпались из кувшина злыдни, словно горох. А богач и говорит:

—  Эй, злыдни, выходите на волю! Ступайте опять к своему хозяину. Он уже разбогател и очень соскучился по вас.

—  Ой, нет! — запищали злыдни. — Мы боимся его. Он опять придумает какую-нибудь ловушку и уж тогда нам не сдобровать. Уж лучше ты нам помоги, ты такой добрый, мы с тобой пойдём. Испугался богач и бросился бежать. А злыдни — за ним. Прибежал он домой и, еле переводя дух от усталости, крепко-накрепко запер за собой дверь. Но злыдни пролезли сквозь щели в дом, да так схоронились в потайных уголках — днём с огнём их не сыщешь! И расплодилось их, развелось такое множество, словно тараканов за печкой.

И начал богач беднеть: скотина у него передохла, коней украли, волки задрали овец, а однажды ночью сгорел и дом. Успел богач спастись в одном исподнем белье. Остался завистник гол, как кол, стал ещё беднее, чем раньше наш крестьянин. Горько раскаивался богач да было уже поздно.